Новости
17 августа

16 августа 2020-го в Минске состоялся один из самых масштабных (если не самый) маршей, куда вышли беларусы в белом с цветами и плакатами, чтобы сказать: «Мы — против диктатуры». С тех пор прошло вот уже два года, но этот день не забыт. Татьяна Щитцова, доктор философских наук, написала пост о том, почему 16 августа может стать днем национального единства — если вы согласны с ней, напишите нам об этом в комментариях в телеграме или инстаграме
 
«Когда победим, этот день может быть назван днем национального единства, потому что именно тогда мы удостоверились вживую, что большинство людей в нашей стране едины в своем этическом осуждении преступлений режима и политическом требовании смены власти. И то, и другое — этическое и политическое — было четко и ясно зафиксировано в надписях на плакатах и в протестных лозунгах. 
 
Мы вышли на этот первый воскресный марш как отдельные неравнодушные граждане, а вернулись с него — как участники солидарной демократической общности, имя которой — беларуский народ. Народ — это категория не социологическая, а политическая. В ст. 3 Конституции РБ написано: «Единственным источником государственной власти и носителем суверенитета в Республике Беларусь является народ». 16 августа мы увидели и осознали, что мы и есть этот народ. Что мы — вместе. Это «ВМЕСТЕ» включало много разных аспектов.

Эмоции

Прежде всего нас связывали общие эмоции, через которые находила выражение наша общая оценка сложившейся политической ситуации. Коллективные, разделяемые эмоции — это базовый элемент солидарности, потому что они говорят о том, что мы разделяем общие ценности. При всех различиях между нами (а в марше, как хорошо известно, приняли участие представители всех социальных слоев и всех поколений) нас связывало потрясение насилием и беззаконием, сострадание к потерпевшим и общая надежда на возможность построить другое общество, новую Беларусь.

Плюральность

Массовые мирные марши стали способом проявления и исторического самоутверждения демократической плюральной общности как нового политического субъекта. Наша солидарность не предполагала никакой идеологической гомогенности («партийности»). Ценности и цели, которые мы разделяли, никак не ограничивали нашу плюральность, социальное разнообразие. Наоборот, уникальная инклюзивность протестного движения обеспечивала беспрецедентный масштаб солидарности.

Телесное присутствие

Регулярными воскресными маршами наше «сообщество потрясенных» словно говорило: вот мы, «мы» есть — мы собрались здесь по собственной воле против диктатора, узурпировавшего власть. Манифестация народного суверенитета состоялась через продолжительное, повторяющееся физическое самопредъявление — предъявление себя как political body, что является базовым условием всех дальнейших политических требований.

Идея нации

Воскресный марш 16 августа стал поворотным моментом, который привел к новой актуализации идеи нации. У нас появилась общая забота — настоящее и будущее нашей страны. Мы стали относиться друг к другу в свете этой общей заботы. Мы радовались друг другу в силу нашей, осознаваемой нами, сопричастности этой общей заботе. В категориях политической реальности (существования суверенного государства Республика Беларусь) эта общность предполагала и требовала от нас совместного осознания себя как нации. 

Признаком этого стало появление плакатов с надписью: «Мы беларусы!», а также поразительная консолидация беларусских диаспор по всему миру. Чтобы утвердиться и реализовать себя как «носитель суверенитета», беларусский народ — большинство граждан Беларуси — должны осмыслить, что они понимают под беларуской нацией, национальными интересами, национальным самосознанием и т.п. Совершенно очевидно, что после российского вторжения в Украину эта политическая задача стала еще более актуальной. 

16 августа 2020 — историческая веха, благодаря которой мы — наше демократическое движение — обрели базовую политическую субъектность, необходимую для продвижения национальной повестки в современных условиях».
 

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter
11 июля

Беларускі паэт, празаік і палітык Уладзімір Някляеў напісаў паэму «Вайна, якой няма» — ён апублікаваў яе ў фэйсбук, а мы вырашылі паказаць яе вам. 

Сонца над Токіа. А над Нью-Ёркам — агні.
Каваю пахне Парыж, а Стамбул — пахлавою.
Ціха плывуць над зямлёю апошнія мірныя дні.
Перад апошняй сусветнай вайною.
Марш Мендэльсона ў палацы Манака гучыць,
Правіцца баль, на вяселлі гуляе паўсвета,
Соладка п’ецца віно, але ўсё-ткі на вуснах гарчыць —
Перад апошняй вайною апошняе лета.

У Ватыкане моліцца Папа за мір,
У Аль-Хараме малітвы над храмам, як ветразі,
Ніл працякае, як вечна ён цёк, праз Каір — 
Ды ўжо паціху вада чырванее пры беразе.
Ціша над Крэвам, дзе лес поўны спелых суніц,
Але ўзгулі бамбавозы над замкам над Крэўскім —
І асыпаюцца ягады, падаюць кнігі з паліц:
Дантэ з Шэкспірам і Ніцшэ з Ф.М.Дастаеўскім.

Колькі прарокаў! І ўсе — пра канец. Пра сыход. 
Піфія ў Дэльфах. Ісая і Аўдзій. І Ванга.
Вось і танцуе Дэтройт свой апошні факстрот,
І Аргенціна танцуе апошняе танга.
Бліскае срэбрам на рынку Пусана луска,
Заўтра ўжо сейнеры выйсці не з могуць на ловы,
Новы «Лятучы галандзец» — крэйсер «Масква»
Сёння ўваходзіць ва Ўсходняе мора… Сталёва

Бліскаюць лодкі падводныя там, дзе кіты
Шляхам адвечным плывуць, дзе гарэзяць дэльфіны...
Піфія з Дэльфаў! Прарочыла гэта не ты!
І не Ісая прарочыў. Кроў Украіны!
Можна прарочыць такое, калі звар’яцець,
І калі ўбачыць, ступіўшы за ўсе небасхілы,
Як перад смерцю ўкраінскай красуецца руская смерць
Каля магілы.

На піраміды Егіпта цярушыцца вечнасці пыл.
Сцёрта чытаецца надпіс на фіўскіх грабніцах:
«Жні, што пасееў!» — і ўзносяцца прахам з магіл
Дзеці і ўнукі, якім ужо не нарадзіцца.
А ў рэстаранах, у барах і пабах, ва ўсіх кабарэ,
Дзе куртызанка Еўропа спявае і грае,
Break. Перапынак. Бо жах куртызанку бярэ:
Божая Маці ў яе на руках памірае.

Быў просты шлях. Я рушыў наўскасяк. Да надпісу на бронзавай скрыжалі:
«Шляхі жыцця і смерці аніяк не супадаюць. Але тут супалі».
«Дзе гэта тут?..». Быў надпіс: «На судзе».
Ён сам з’явіўся з неадкуль. З-пад спуду.
Ён плыў па бронзе, быццам па вадзе.
«А дзе той суд?» І надпіс быў: «Паўсюду».

Палі палалі за маёй спіной, гарэлі гарады перада мною,
Усё наўкол мяне было вайной, апроч вайны, што не была вайною.
Шлях ад Дабра да Зла паклаўся недарма. 
Па ім яна прыйшла — вайна, якой няма.
З абодвух-двух бакоў забітыя сыны 
І плач сірот і ўдоў, але няма вайны.

Няма людскіх пакут, крыві, што як вада...
Але ёсць Божы суд, калі няма суда.

Вінаваты, прыйшоў я на суд, сеў адзін на судовую лаву.
«Тут занята, — сказалі мне. Тут судзяць Пыху, Гардэчу і Славу».
«Славу судзяць? За што?..». Спакушала ваяроў і тыранаў яна.
Пасялілася ў свеце здаўна і крывавіла меч Ганібала,
Тамерлана і Кіра мячы, прымушала галовы сячы,
Чым іх болей — тым большая слава. 

Паўставала жахліва, крывава — за Атылам, Мурадам, Вардой. 
Поўных пыхі і поўных гардэчы, што прайшлі са сваёю ардой,
Быццам смерч, па шляхах чалавечых, што спяшалі ў крыві па калена,
Пасяваючы попел і тлен, ад сцен Рыма да сцен Карфагена,
Каб руінамі стаў Карфаген!

Я жыву, бо я жыць прывык. Нават мёртвыя хочуць жыць.
Ды сядзіць ува мне, як цвік, непрадыхна, бы ў горле косць:
Чым такімі быць, як мы ёсць, можа, лепей зусім не быць?

Дымны смерч на зямлёй усклубіўся. Ён узнёс да нябёс Карфаген.
На калені я ўпаў. Памаліўся. Перад смерчам падняўся з кален.
Пацямнела яго палавіна, прасвятлела другая — паміж
У чырвоным узнікла жанчына, на грудзях абдымаючы крыж.

Я зірнуў ёй у твар — што за рысы! Ад анёла і ад сатаны!
Што за вочы ў яе! Як у рысі! І спажыву шукалі яны.
«Ты чаму пакарала нявінных? – Я спытаўся. – Ты смерць? Ты вайна?»
«Пакараецца ўсё, што павінна пакарацца!» – сказала яна.

І ў вачах яе вузка-рысіных палыхнула! Мяне апякло!
І сказала яна: «Я Расія. Я — што будзе. І я — што было.
Я ў канцы векавечнага шляху І ў пачатку. Як смерць у жыцці.
Ну ўцячы ад мяне, не сыйсці ані зверу, ні рыбе, ні птаху!
Аніколі — ні ўдзень і ні ўночы. Анікому — дакуль ён жыве,
З майго шляху нікуды не збочыць, ці ляціць ён, ці йдзе, ці плыве!». 

Быў дзень, як ноч, і ноч была, як дзень. Я заблукаў. 
І Ўкраіны цень паўстаў перада мною і за мной,
І па баках — Тарасавай гарой.
Той цень сказаў, прамовіла гара: 
«Ці любіш ты мяне, ці ненавідзеш, 
Куды ні йдзеш ты — прыйдзеш да Дняпра.
Куды ні збочыш — да Ўкраіны прыйдзеш.
Як дзень да ночы — і як ноч да дня».

Я стаў перад гарою: «Украіна!
Калі мы нават крэўная радня —
Не тут мой Днепр. Не тут мая Айчына».
І неба над Дняпром абрынуў гром:
«Дзе б ні была рака тваёй Айчыны,
З дабром прыйшоў ты — вернешся з дабром,
Прыйшоў са злом — назад няма сцяжыны».
«А калі я паміж дабра і зла?»
І рэхам грому ўчуў я: «Летуценні...»
І кругам мне дарога пралягла —
Вакол гары цераз чатыры цені.

З ценю чацвёртага выйшаў і сеў на паром.
Плыў па Дняпры, а пасля яшчэ плыў за Дняпром.
Там, дзе пралегла мяжа паміж злом і дабром,
Хата мая. Мой бацькоўскі. Мой дзедаўскі дом.

Там я вярнуўся дахаты. А хата гарыць.
Трое братоў на падворку. І першы крычыць:
«Ці да Масквы нам туліцца і ласціцца — ці нам не быць!»
Ласціцца дрэва да полымя. Хата гарыць.

Жыта за хатай агонь накрывае. І сад...
«Косы і вілы вастрыце!» — крычыць трэці брат.
Сталі браты мае косы і вілы вастрыць.
Востраць і востраць. А хата гарыць і гарыць.
Брат мой другі, што маўчаў, як на камені крыж,
Кінуўся паміж братамі і мною, паміж
Злом і дабром, цераз Кіеў, Маскву і Арду,
Вёдры схапіў і пабег скрозь агонь па ваду...

Пралятае апалены вецер цераз Крэва, Ашмяны, Смаргонь...
Мая хата стаіць ва ўсім свеце — ва ўсім свеце палае агонь.
Як зямля гэты свет яшчэ носіць? Як трывае ягоны цяжар?
Не касцы поле жытняе косяць — поле жытняе косіць пажар.
Косіць неба маланкамі Божа, і чытаюцца знакі Яго:
«Той, хто выжыве, той пераможа!» Але хто пераможа каго?

Сонца згасае — і цемра ўкрывае Карпаты
Саванам чорным. Над ім — памінальныя зоркі.
Разам спачылі пад імі ахвяры і каты,
Прахам і попелам сталі і эльфы, і оркі.
Вечнасць над імі толькі здавалася вечнай,
Сшытай каметамі, шляхам рассыпанай Млечным,
Небам, якое з бяздоння ў бяздонне плыве...
Вечнасць cама не жыве.

Сэнс яе страчаны, не разгаданая мэта –
І на пагоркі Карпатаў з вяршыняў Тыбета,
Потым туды, дзе Сахара, і дзе Калыма,
Хваляй апошняй цячэ перасохлая Лета —
Вечнасці болей няма.

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter
6 июля

Понять, что происходит в головах людей, оставшихся внутри Беларуси, сейчас крайне сложно, но «Беларусская Аналитическая Мастерская» смогла провести несколько опросов внутри страны, а руководитель Мастерской, доктор социологических наук Андрей Вардомацкий озвучил данные этого исследования. А заодно рассказал, как изменилось отношение украинцев к беларусам после начала войны. KYKY публикует самое главное. 

Часть 1. Что беларусы думают о войне 

Опрос беларусов проводился в середине мая по телефону. Всего в исследовании участвовала 1000 респондентов. Далее — показываем вопросы, которые задавались беларусам, и рассказываем, как на них отвечали люди. 

В каком союзе было бы лучше жить народу Беларуси — в ЕС или в союзе с Россией? 

За союз с Россией выступили 46% беларусов, за вариант с ЕС — около 30%. Отметим, что в марте беларусам задавали такой же вопрос, но к маю процентное соотношение по ответам фактически не изменилось — то есть беларусов, которые бы хотели жить в союзе с Россией, не стало сильно больше или меньше. 

«C момента начала войны обе позиции застыли, кристаллизовались — как пророссийская, так и проевропейская, и остаются на том же уровне. Но вспомним, какой была эта же ситуация в 2018-м. Тогда около 60% беларусов были пророссийской ориентации, а сейчас — только 45%. Проевропейская ориентация была в районе 22-24%, а сейчас подошла к 30%. 

Можно сказать, что военные действия, как бы они не были чувствительны, не повлияли на базовые геополитические ориентации беларусов. В том числе, потому что ситуация [война] не очень видна внутри Беларуси. Мы живем в разных информационных коконах — беларусы в диаспоре за рубежом получают больше информации, и она более печальна и трагична, чем беларусы внутри страны», — говорит Вардомацкий. 

Как вы относитесь к возможному вводу беларуских войск на территорию Украины? 

85% беларусов (старше 18 лет) относятся к вводу беларуских войск в Украину отрицательно, примерно 11% — положительно. Такие данные озвучивались в марте, к маю же количество беларусов, выступающих за участие беларуских войск в войне, стало еще меньше — только 8,2% ответили, что относятся к этому положительно. 

Как вы относитесь к тому, что действующая власть позволила разместить российские войска в Беларуси? 

Против войск РФ в Беларуси 47% беларусов, 41% — «за». Еще 10% беларусов не смогли определиться с ответом. 

Одобряете ли вы действия России в текущем вооруженном конфликте с Украиной? 

39,7% беларусов одобряют действия РФ. 51,4% беларусов не одобряют решения России вести войну против Украины. 

Какой из сторон конфликта вы больше сочувствуете? 

Больше половины беларусов — 50,3% — ответили, что сопереживают Украине. Только 21% сказали, что сочувствуют России. Еще 19% беларусов сочувствуют обеим сторонам. 

В каком военно-политическом союзе должна состоять Беларусь? 

52% беларусов считают, что Беларусь в принципе не должна состоять в подобных союзах. 27% считают, что нашей стране нужно вступить в ОДКБ. За вступление в НАТО — всего 4% беларусов. 

Как вы считаете, является ли Беларусь соучастником военного конфликта в Украине? 

«Нет» — так на этот вопрос ответили 61% беларусов. И только 33% беларусов считают, что Беларусь участвует в войне. «Люди говорят: какое участие? Какие мы агрессоры? Если мы сами против этой войны — мы никакие не агрессоры», — дополняет Вардомацкий. 

Считаете ли вы, что текущий вооруженный конфликт между Россией и Украиной представляет угрозу суверенитету Беларуси? 

Мнения разделились: почти половина беларусов считает, что угроза суверенитету есть, но 46% ответили, что не видят подобных рисков. «Либо это «невидимая» беларусами война, либо геополитический романтизм, но мы видим смягченное восприятие людьми того, что происходит», — говорит социолог. 

Каким медиа вы доверяете? 

21,9% беларусов доверяют независимым медиа, 1,6% — государственным и еще около процента беларусов склонны доверять российским медиа. «Ввиду того обстоятельства, что зачастую у беларуских государственных и российских СМИ схожий нарратив», — поясняет Вардомацкий. 

Какие ютуб-каналы вы смотрите? 

Топ-3 самых популярных ютуб-каналов у беларусов: Nexta, Onliner и «Радыё свобода». Добавим, что ютуб-канал провластного телеканала ONT смотрят около 12% беларусов. Также стоит уточнить, что многие беларусы (около 30%) вообще не знают беларуских ютуб-каналов. 

Вы достаточно осведомлены о том, что происходит в Украине? 

74% беларусов ответили на этот вопрос «да», а 22% — «нет». Отметим, что в марте больший процент беларусов говорил, что хорошо осведомлен об украинской ситуации (почти 80%). «У любого события, любой передачи есть жизненный цикл. Ко всему интерес постепенно уходит. Возможно, мы можем говорить о начале этого процесса, который является абсолютно естественным, и в Беларуси [о потери интереса к войне]», — говорит Вардомацкий. 

Часть 2. Как украинцы относятся к беларусам 

Далее будут данные, которые были получены в ходе опроса внутри Украины в конце мая 2022-го. 

Как изменилось ваше отношение к беларусам после 24 февраля? 

«Ухудшилось» — так ответили 68% украинцев, то есть большинство граждан Украины. 

Является ли Беларусь соучастником войны? 

Более 80% украинцев считают, что Беларусь — соучастник России в этой войне. 

«Украина смотрит не на тонкие душевные колебания гуманитарных струн в душах беларусов, а на количество ракет, которые вылетают с территории Беларуси. Это наши реалии». Мы лишь напомним, что на аналогичный вопрос более 60% беларусов ответили, что Беларусь в войне не участвует. 

Согласны ли вы с тезисом, что беларусы и украинцы — один народ? 

Более 60% украинцев ответили, что не согласны с этим утверждением. Добавим, что на вопрос, считают ли украинцы себя одним народом с россиянами, «нет» ответили 91% граждан Украины. 

Как вы сейчас относитесь к беларусам? 

«Хорошо» — такой ответ дали 43% украинцев. 47% украинцев ответили, что относятся к беларусам плохо. А на вопрос, как вы относитесь к россиянам, ответ «плохо» дали 82% украинцев. 

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter
25 июня

Учора, 24 чэрвеня, у Кіеве затрымалі беларускую праваабаронцу і валанцёрку Анісію Казлюк. Паводле яе слоў, яе затрымалі «за незаконнае знаходжанне ва Украіне» і адабралі пашпарт, каб яна «не згубілася». Па словах Анісіі, за дзень да вайны яна атрымала пячатку аб падаўжэнні тэрміну легальнага знаходжання ва Украіне, а потым легалізавацца было проста немагчыма, таму што прыём дакументаў быў зачынены. Прадстаўнік офіса Святланы Ціханоўскай у Кіеве звязаўся з Анісіяй і са старшыной камітэта Вярхоўнай Рады Украіны па правах чалавека — дзяўчыну не дэпартуюць.

А сёння мы публікуем пост заснавальніка By_Help Аляксея Лявончыка — аб тым, чаму такіх гісторый з беларусамі ва Ўкраіне не павінна быць. 

«Я разумею, што гэта не рэпрэзэнтатыўна аб цэлай нацыі, але калі я чытаю аргументы нашых паўднёвых суседзяў пад сваімі пастамі, то выходзіць нейкі pojebany tresz.

1. «Зараз вайна, не да гэтага». Рашка робіць дзічыну олрайт. Але гэта што, дае нагоду рабіць дзічыну ў дачыненьні да нашых грамадзян, тым болей тых, якія дапамагалі украінскаму высілку проці оркаў? Яны ж не патрабуюць bezwzględnego pobytu. Яны проста хочуць легальна жыць у краіне, а ДМС пасля пачатку вайны перастала працаваць. А потым у каменты прыбягаюць розныя і кажуць, што дапамога Ўкраіне - гэта не нагода парушаць яе закон. А вы зрабіце, калі ласка, каб была магчымасць выканаць гэты закон, га? З Анісіяй дапамог розгалас, а колькі ноўнэймаў з беларускімі пашпартамі ціхма выштурхнуць з краіны?

2. «Ад***цеся ад нас». Дык мы й не прыйопваліся. Мы проста спакойна стваралі цэнтры прыёма ўцекачоў, гасцілі гэтых самых уцекачоў, увозілі гуманітарку. Але калі вы хочаце каб мы ад***ліся, то я, як польскі грамадзянін і падаткаплатнік, магу запытацца, можа нам і з нашымі грашыма й вайсковай дапамогай ад***цца? У Польшчы ва ўвесь рост стома ад вайны, праграмы падтрымкі мігрантаў завяршаюцца, бо бюджэт не гумовы, сярэдні Кавальскі зараз не пра Ўкраіну думае, а пра іпатэку ў 10% (была 3%). Вы ўпэўнены, што вы хочаце, каб беларуская дыяспара ў Польшчы (якая пры грашох, бо да 2020 года сюды была збольшага кваліфікаваная міграцыя) ад***лася? Вы ўпэўненыя, што хочаце, каб Нямеччына пасля ўсіх абразаў Мельніка ад***лася? Я вось не хачу. Але калі мы дапамагаем, то ўзамен мае права патрабаваць, каб у дачыненьні нашых грамадзян не рабілі дзіч. Украіна ўсё ж ідзе ў ЭЗ, там дзіч рабіць нельга, інакш будзеце 40 год у кандыдатах хадзіць. Час пачынаць вучыцца адыходзіць ад прынцыпа «каб закон працаваў і каб кум парашаў».

3. «Вайна спіша». Ня спіша. Вельмі шмат беларусаў, з кім я камунікую (а мае кола, як кіраўніка Байхэлпу, вельмі шырокае), вельмі расчараваліся. Яны працягнуць дапамагаць, бо перамога Ўкраіны ёсць перамогай нас. Але расчараванне, якое пачалося з таго, што Кіеў ахажываў Лукашэнку (і, па сутнасці, працягвае гэта рабіць) — надоўга. І гэта не толькі ў маіх колах. Яно паўсюль. 

Нельга патрабаваць ад свету дапамогі сваім уцекачам, а пры гэтым чмарыць уцекачоў зь Беларусі. Можа прыляцець назад. Бо польскі Кавальскі ўжо вельмі шукае вінаватых у іпатэцы ў 10%. Прыкра гэта ўсё». 

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter
21 июня

Бывший издатель российского издания «Медуза» Илья Красильщик запустил в соцсетях «Службу поддержки», которая «помогает людям, пострадавшим от действий российского государства». У проекта есть бот в телеграме, куда может написать человек, нуждающийся в помощи. Кроме того, ежедневно и в тг-канале, и в инстаграме команда проекта публикует истории людей, переживших (или переживающих) ужас на войне. Одна из таких — рассказ украинской журналистки Христины Гаврилюк о жизни в одном из последних свободных городов в Луганской области. KYKY перепечатывает эту историю с небольшими сокращениями. 

Лисичанск — город на северо-западе Луганской области Украины, один из крупнейших городов области, был. По словам Христины, до войны в Лисичанске жили почти 100 тысяч человек, а сейчас в городе остается всего около 15 тысяч человек, которые почти не видны на улицах. «Президент Зеленский после своего визита сюда даже назвал город «мертвым». 

Город ежедневно бомбят: «Выход из укрытий и бомбоубежищ, лисичанцам, без преувеличения, может стоить жизни. Погибшие среди гражданских есть каждый день».

Христина тоже попала под обстрел — когда вместе с коллегами работала в центре: «Взрыв за взрывом, каждый раз ближе и ближе. Уже сидя у стены ближайшего здания, я почувствовала, как мое тело закрыл собой военный, а ноги присыпало глиной. Военные эвакуировали нас в здание на противоположной стороне площади. Определить, куда целятся россияне, невозможно. Имея многократное преимущество в артиллерии, они накрывают целые районы, выжигая многоэтажки, частную застройку, садики, школы. Обстрел длился час с паузами в несколько минут на перезарядку. Так в Лисичанске теперь каждый день». 

В городе есть всего несколько мест, где до сих пор работает интернет. Одно из них — это отдел полиции. «Люди выстраиваются в очередь, чтобы позвонить родным. Ира, у которой во время обстрела убило маму, звонит поговорить с тетей: «Маму найдите и перезахороните рядом с отцом. И берегите мою собаку!». От горя она думает о самоубийстве». Мама Ирины погибла во время обстрела — когда варила суп на костре во дворе, где находится ее могила, Ира не знает. 

В городе тела убитых людей с улиц забирают ритуальщики и самостоятельно их хоронят. Для родных делают фото крестов с подписанными маркером фамилиями, чтобы после войны могилы могли найти. Если родственников и документов при себе нет — хоронят в братской могиле на окраине, она уже насчитывает сотни тел.

Отыскать, где похоронена мама, Ире помогает местный полицейский. Кладбище тоже
обстреливают, поэтому у нее есть всего несколько минут: «Ты была для меня всем. Прости меня! Прости, что оставила тебя… Прости, что выжила».

Каждый день полицейские развозят мешки с хлебом по спальным районам города: «По две буханки в одни руки, а также по коробке гуманитарки с крупами и консервами на семью. «А что они раздают, а?», — спрашивает Нина. Ей лет 70, в Лисичанске она осталась с лежачим мужем. Когда хлеба на нее не хватило, женщина разрыдалась: «Кто-то поделится», — пыталась успокоить ее я. «А сами-то что есть будут?!». 

Местные часто передают полицейским записки с просьбами, позвонить или отправить сообщения их родным. Христина также выполняла несколько подобных просьб: «Отправляю сообщения на два номера: «Пока все тихо, нормально. Мы живы и здоровы. Всем привет! Отец». В ответ получаю: «Мы рады, что он жив». В таких местах, как Лисичанск, сейчас преимущественно остаются наиболее уязвимые слои населения — малообеспеченные, пожилые, маломобильные, одинокие женщины с детьми». 

С водой в городе дела также обстоят плохо. Но пока запасы есть, воду — питьевую и техническую — людям развозит одна из бригад спасателей (вторая тушит пожары): «За день с нами они трижды подвергались обстрелу. «Бронежилет уже нет сил носить… Что с ним, что без него — страшно. Вон, глаз дергается. Если кто скажет, что ему не страшно, не верь, фигня!», — говорит главный в бригаде Андрей, истощенный и вспотевший от жары. Около одного из бомбоубежищ люди попросили его слить всю воду из машины, а соседям завезти уже в следующий раз.

«Я так понимаю, хуже всего здесь с водой?», — спросила я. «Хуже всего, зайчик, что когда нет еды и воды, люди становятся зверями».

После гибели французского журналиста при обстреле эвакуационного транспорта, массовую эвакуацию из Лисичанска прекратили. Теперь волонтеры вывозят отсюда по несколько человек. Власти называют такую эвакуацию «тихой». «О ней не сообщают заранее и не разглашают место сбора. Полицейские и спасатели передают волонтерам, кто решился уезжать и готов собраться через несколько минут. «Маршрутка на Днепр», — пытаются шутить мужчины и спрашивают женщину,
выходящую к их машине из ворот частного дома: «Вы только с одной сумкой едете?» — «Да. Эвакуация это не переезд».

Заметили ошибку в тексте – выделите её и нажмите Ctrl+Enter